Гении убеждения прошлого века: Адольф Гитлер

В четвертой статье цикла «Гении убеждения прошлого века» речь пойдет о человека, чья сила убеждения в XX веке оказалась поистине разрушительной — об Адольфе Гитлере. Я и в коем разе не разделяю ни его ценностей, ни его иделогии ... Но у него есть, чему поучиться.

Этот маленький человек не обладал ни умом, ни физической представительностью Мартина Лютера Кинга, а его мечты и деяния, по меньшей мере, противоречили идеалам Кинга во всем, что касается гуманности и общественного блага. Однако между ними можно найти одно сходство.

Примечание. Читайте также статьи из цикла «Гении убеждения прошлого века»: «Харизма — мощная и, порой, страшная сила», «Мартин Лютер Кинг», «Рональд Рейган», «Джим Джонс».

Адольфу удавалось манипулировать огромными людскими массами. Его речь была эмоциональной, голос то поднимался, то опускался с максимальной амплитудой. Гитлер играл на обуревавших немецкий народ переживаниях, среди которых была и ущемленная национальная гордость, и негодование, и разочарованность в связи с унизительной контрибуцией, наложенной на Германию после Первой мировой войны.

Помимо того, подобно другим известнейшим мастерам убеждения, Гитлер следовал поговорке, которая должна быть заповедью современных составителей политических речей: Будь проще!

По словам самого Гитлера, восприимчивость массы очень ограничена, круг ее понимания узок, зато забывчивость очень велика. Уже по одному этому всякая пропаганда, если она хочет быть успешной, должна ограничиваться лишь немногими пунктами и излагать эти пункты кратко, ясно, понятно, в форме легко запоминающихся лозунгов, повторяя все это до тех пор, пока уже не может быть никакого сомнения в том, что и самый отсталый из слушателей наверняка усвоил то, что мы хотели. Как только мы откажемся от этого принципа и попытаемся сделать нашу пропаганду многосторонней, влияние ее сейчас же начнет рассеиваться, ибо широкая масса не в состоянии будет ни переварить, ни запомнить весь материал».

Ко всем риторическим ухищрениям Гитлера следует добавить его коронный удар – своего рода проявление новаторства с его стороны. Это невероятный постановочный размах всех мероприятий, тенденция окружать себя устрашающими и впечатляющими спектаклями.

Вам, наверняка, доводилось видеть черно-белые кадры кинохроники тех лет и бесчисленные игровые фильмы, в которых представлена нацистская Германия. Тысячи солдат, марширующих «прусским шагом», огромные красные знамена, реющие над высоко поднятым помостом, посреди которого стоит этот маленький человечек. Жутковатый свет прожекторов, марши из опер Вагнера. По спинам жителей Германии, чья индивидуальность полностью терялась в масштабах гигантских митингов, пробегали мурашки. От зрелища исходило ощущение огромной власти и исторической значимости момента.

Все возникающие эмоции и сила воздействия ассоциировалась с Гитлером и его идеями, приведшими, в конечном счете, к катастрофе немецкого народа.

Кволтер описал этот прием театрализации в своем труде «Пропаганда и психологическое оружие» (Propaganda and Psychlogical Warfare). Униформы, оркестры, флаги, символика – все это были элементы механизма немецкой пропаганды, сконструированной Гитлером и Геббельсом для того, чтобы усилить впечатление от жестких слов демонстрацией жестких поступков.

Функции общественных митингов не ограничивались тем, чтобы дать нацистам возможность произнести свои речи. Это были  тщательно срежиссированные театральные постановки, в которых и декорации, и освещение, и освещение, и музыкальное сопровождение, и хронометраж появлений и исчезновений действующих лиц – все было рассчитано на то, чтобы вызвать максимальный энтузиазм слушателей, и без того находившихся во взвинченном состоянии после часа патриотических песнопений и скандирования лозунгов. Гитлеру удалось убедить немецкую нацию в необходимости жесточайшей войны, разорвавшей мир на части и сеявшей повсюду смерть и разрушение.

Интересно, что и в наши дни речи Гитлера в контексте грандиозных театрализованных действ оказывают на зрителей завораживающее воздействие – даже на людей, не знающих немецкого языка! Так, вне зависимости от конкретного содержания речей великих ораторов, проявляется и передается аудитории сила их личности.